Встреча

Праздник удался. Накануне мы с друзьями отмечали в кафешке день рожденье одного из них. Отмечали бурно, весело, с огоньком. Мужской коллектив, разбавленный малознакомыми девахами, коньяк рекой, ненавязчивая музыка, что еще нужно, что бы достойно справить начало четвертого десятка? И мы справили.

Утро было такое, что казалось, будто я накануне пережил атомную бомбардировку. Во рту шестнадцать котов глумливо справляли свои малые и не очень нужды, в голове, на одной низкой ноте плыл далекий, пароходный гудок, ливер дрожал так, что каждое движение вызывало могучую тошноту и желание пообещать себе больше не пить.

Странное дело, вот по молодости, на утро после гулянки, ощущался только легкий дискомфорт в организме и все. И мне казалось, что так будет всегда. Но Создатель был иного мнения и, перевалив за сороковник, я начал трепетно ощущать каждую выпитую накануне, лишнюю рюмку.














Поэтому, собрав воедино раскиданные по кровати свои руки-ноги, я не совсем уверенной походкой поплелся к холодильнику. Холодненькое пиво потекло живой водой, в голове резко наладилось и ливер, сказав спасибо, затих. Потом душ, зубы, бритва и вот он я, весь такой обновленный, правда с перегаром и уже под легким шофе, выхожу в комнату и любуюсь урбанистическим пейзажем в немытое окно. Скоро я допью бутылочку пива, оденусь и пойду еще за пивком и рыбкой. Рыбку я предпочитаю либо корюшку копченую, либо сига северного, опять же копченого. А в пиве я не большой специалист, мне просто нравиться его легкая горечь и пощипывание языка после глотка освежающего. Поэтому я ориентируюсь на ценник и беру всегда самое дорогое, название которого и не всегда могу прочитать. Исключение составляет свежее, нефильтрованное, поэтому при наличии последнего, беру его.

И так размечтался, что услышав дверной звонок, понял, звонят уже давно, просто очень трудно пробиться ко мне в мозг если я о чем то мечтаю.

Я не спеша допивал пиво и тешил себя надеждой, что утренние посетители, не дождавшись меня, уйдут. Я никого сейчас не ждал, а открывать разнообразным свидетелям ёговым или продавцам всякой фигни, желание не было. Я бы вообще не подошел к двери, но в каждом из нас сидит маленький, любопытный червячок. Вот именно он и потянул меня открыть дверь, нашептывая, что там может и не обязательно пакость таиться, а может быть вполне, что нибудь приятное.

Настроение после пива было благодушное и я, щелкнув замком, приоткрыл дверь. На пороге стояла бабка и тянула руку к кнопке звонка. «Блин, настырная какая» глядя на нее мелькнуло в голове. Бабка увидев, что дверь открылась, подняла на меня глаза и стянула с головы засаленный, цветастый платок. Под платком оказалась вполне густистая шевелюра, а приглядевшись я понял, что «бабке» лет примерно как и мне, если не меньше. Но одежда старила ее лет, наверное, на двадцать. Какая то болоньевая куртка, типа которой я носил в молодости, под ней растянутая кофта, этот грязный платок на голове… В общем минус лет двадцать-тридцать.

Ну, точно, зрители ёговные! «Спасибо, не интересуюсь!» – выплюнул я в коридор и хотел закрыть дверь, но что то в этой тетке-бабке было не то. Пока я формировал в голове тугую, утреннюю мысль, тетка открыла рот сверкнув на удивление ровными и белыми зубами – «Вам картошка или лучок нужны? Тамбовские, со своего огорода?»

Ааа, вон оно что. Овощи. У нас регулярно ходят по подъездам и продают мешками картоху, лук, морковку. Все говорят, что со своих огородов, а там кто их знает. Но я покупаю, ибо привык дома держать запас продуктов.

- Картошку… Можно. Только как ты ее одна то попрешь ко мне на этаж? – усомнился я в теткиной подъемной силе.
- Та у меня мужик там внизу с машиной! Он мигом внесет, тока скажи, чо нести та?
- Так картошки мешок, да лучка, где мешок поменьше, – А сам думаю располовиню, часть себе, часть матушке на дачу отвезу.
- Я мигом! – Тетка взмахнула подолом и лихо крутанувшись на стоптанном каблуке, устремилась к лифту.

Закрыв за ней дверь и выйдя на балкон я опустил взгляд на площадку перед домом. Две иномарки и ржавая «Газель», тут не нужно быть провидцем, что бы понять, откуда понесут мою картошку. И точно, на крыльце показалась моя тетка, что то крикнула в открытое окно, открылась дверь, и на асфальт выпрыгнул мужик. Кепка, давно не стираная роба, штаны, вроде как брезентовые, темно-зеленого цвета и кирзачи. О, это была просто классика деревни! Почти такими, в кепке и кирзачах всегда рисуют колхозников.

Видимо мужик спросил, какой этаж и, услышав ответ, задрал голову вверх, прикинуть объем работы.

Я посмотрел на его обветренное и порезанное морщинами лицо и вспомнил…

… Девяностые, как их сейчас называют «лихие». Я тогда учился в институте, учился надо признаться так, посредственно. Страна бурлит, конкретные пацаны разъезжают по стрелкам на BMW и Чероки, носят малиновые пиджаки поверх спортивных костюмов… Какая тут, нафиг, учеба?!

И что меня понесло тогда, поздно вечером, в этот переулок почти в центре Москвы, за давностью лет и не вспомню. Но помню, что те самые «пацаны в малиновом» уже шустро прыгали в машины и собирались быстренько уехать. Да и немудрено, ибо невдалеке валялось два тела около Мерседеса. В общем классическая «стрелка», вот только я стал в ней незапланированным зрителем. Коротко визгнули тормоза и из Чероки появился «малиновый». Все как положено, бритый кочан, в руке ствол. Мне бы рвануть куда нибудь в сторону, успел бы. Ноги напряглись, но мозг почему то все не давал им команду на старт. Браток, как то по киношному вскинул ствол держа его горизонтально и я понял, что уделаюсь еще до того, как он выстрелит. В голове пронеслись кадры хроники, которая почти ежедневно сопровождала новости в то время. И я герой той хроники. И вон те два мужика еще.

- Стоять! Ствол на землю, сука, износилась… Крузак двухлетний… Да хер бы ты сейчас менял машины как перчатки, если бы не тот колхозник стоящий в прихожей» – злобно бормотал я вытряхивая на кровать купюры. Да я был зол. На себя. Не знаю за что, но злоба клокотала внутри так, как ни разу со мной не было. И вроде бы не за что злиться на себя, а поди ж ты. Злюсь и еще как. Люто злюсь. До скрежета в зубах. До ломоты в висках.

- Слышь, Олег, – Я вернулся в прихожку где тихонько перешептывались Серебряковы – Мне на потом надо будет овощей сколько там. Вот деньги, три лимона, я потом позвоню, скажу сколько и чего надо. И да – под меня не подстраивайся. Позвоню, отгрузишь, не позвоню, продавай как сам решишь.

Подрагивая пальцами на пачке денег Олег смотрел на меня и молчал. Татьяна, прикрыв ладошкой рот, смотрела на пачку и прижималась к мужу.

- Да не обману, не боись! – я дружески, осторожно хлопнул его по плечу – Значит договорились? Звоню – грузишь, не звоню – сам продаешь. Да?

- Так много же денег для картошки то? – осторожно произнес Олег
- Много не мало. Ты давай, заводи коровники, свинарники, а я у тебя потом со скидкой потом немного покупать буду. В общем договорились, звоню – грузишь, не звоню – сам продаешь. Да? – повторил я. Я как мог играл роль жирного коммерсанта.
- Договорились! – Олег протянул мне руку и уверенно пожал мою худосочную ладонь.

Хлопнула закрывающаяся за гостями дверь и я задумчиво побрёл на балкон. На площадке перед домом бордо затарахтела «Газель» и покатила в свою Тамбовщину, увозя в себе практикантку Таню и Олега Артуровича, того, благодаря кому я до сих пор жив и по выходным пьян.
В «Газели» сидел задумчивый тамбовец Серебряков, смотрел на дорогу и вспоминал, когда же он мне сказал свое отчество, что я назвал его полным именем.

А в квартире, в городе Москве, стоял на балконе человек, смотрел на урбанистический пейзаж и думал, что никогда он не позвонит Олегу. Артуровичу. Серебрякову. Потому, что и не собирался этого делать.

PS. Это было несколько лет назад. И вот дела забросили меня как то в Тамбов. Там я зашел в магазин и, оглядывая прилавки, чуть не заплакал от радости. Это было действительно чувство радости, огромной и безграничной. И трудно понять, почему уже не молодой мужик, смотрит на холодильник и светится счастьем. А за стеклом, аккуратными штабелями лежат пачки пельменей и с картинок их упаковок на мужика смотрит нарисованная в мульт стиле, но вполне узнаваемая Танюшка, держа в руках поднос с дымящимися пельменями. Над Танюшкой надпись полукругом «Пельмени Серебряные», а внизу – «производитель ООО Серебряков». И, судя по тому, что у каждого второго стоящего в очереди, в тележке лежали пельмени, дела у Олежки идут хорошо.

Добавить комментарий

    • izbu141izbu58izbu74izbu91izbu132izbu70izbu76
      izbu100izbu138izbu148izbu68izbu97izbu99izbu25
      izbu125izbu20izbu61izbu16izbu60izbu124izbu11
      izbu53izbu1izbu79izbu44izbu31izbu35izbu67
      izbu3izbu4izbu5izbu133izbu66izbu9izbu10
      izbu129izbu13izbu14izbu15izbu16izbu21izbu23
      izbu24izbu81izbu27izbu28izbu30izbu2izbu32
      izbu33izbu34izbu77izbu36izbu37izbu41izbu12
      izbu45izbu46izbu49izbu139izbu54izbu56izbu57
      izbu98izbu62izbu64izbu65izbu8izbu6izbu71
      izbu72izbu73izbu75izbu78izbu80izbu82izbu83
      izbu84izbu85izbu86izbu87izbu88izbu89izbu92
      izbu93izbu94izbu96izbu102izbu103izbu104izbu105
      izbu107izbu108izbu109izbu110izbu111izbu112izbu113
      izbu114izbu117izbu118izbu119izbu120izbu122izbu126
      izbu127izbu130izbu134izbu135izbu136izbu137izbu143
      izbu144izbu145izbu146izbu147
  • Или водите через социальные сети

Интересное в сети




Последние комментарии

Fed up of typing "who can write my essay" in the search bar? Would you like to have a reliable helper always by your side? Essayerudite.com will come as an excellent solution to this problem.
We do our best to keep you satisfied with the service we provide.
Стерва
пидорас

надо мамку его чпок
Бендера
Россия уголовно-сырьевая полудержава напиздив стырив у других народов земель русня косит под евросов затем строят коммунизм настоящие русские богатыри Сталин и Берия хаха после развала совка они перешли на плагиатчину под амеро-запад но бандюжно ебанская черта характера некуда не делась русня никогда не были наций толко косили под кого то своего у русских ничего нет всё украдено позаймствовано отовсюду жулики мошеники воры лжецы лицемеры подонки ничтожные урки хамы отморозки дегенираты дебилы выродки пушечное мясо наркоши шалавы бляди это и есть русский народ вечные рабы пройдет ещё 200-400лет а рабы Иван, Пушкин негр:)не изменятся, соси хуёк Россиянушка)) живите вечно в рабсте мрази московские.
BARSELON
бля вата тупая...