» » Случка в лифте

Случка в лифте

Стыдно признаться, но сам я до этого никогда в лифте не ебался.
Случая не представлялось.
Хотя рассказы об таких переверсиях неоднократно слышал, а кое-что кое-где и читал. Такое впечатление, что каждый хоть раз а кого-нибудь в лифте выебал до потери сознания. Везёт же людям!
Не то чтобы я прям оцыклился на этой паразитической мысли и думал её днём и ночью.
Отнюдь! — Как говорил, бывало, Алексей Сергеевич Пушкин после бала.
Но когда случалось ехать в лифте тет об тет с симпатичными кобылами женского пола, нет-нет а возникал такой крамольный сюжет. В головке полового мозга. Типа, лифт внезапно, как поезд перед АнноКарениной, останавливается, и мы, постепенно раздеваясь от духоты, страстно проникаем друг в друга. Правда, продлить мыслительные образы в полноценный се-реал не удавалось.
Я уж бывало и дышал страстно и губу прикусывал. Но бабы жеж — примитивные существа, пока за дойки грубо не схватишь, до неё и не дойдёт, что этот робкий сосед по замкнутому пространству её вожделеет. Но я же, к несчастью, не моньяк. И к тому же лифты как назло наглухо не останавливались. Никогда.
Короче – Санта Барбара! – и не длиньше.



















А тут – лампа-дрица-оп-ца-ца!
Поехал случайно на свадьбу другана. На троллейбусе.
Сто лет не видались, а тут накануне звонит: Приезжай, мол, на мою очередную женитьбу, я тут – говорит, – собираюсь старую гвардию с новой молодой женой познакомить, ну, эндвайсвёса, чтобы она – овца нетоптаная — поняла, какие мы ещё перцы и прочая хуйня-муйня.
Ну, понятно! Это у Петьки с децтва такая мафия — каждой развальцованной вульвой хвастаться перед друзьями.
Хуле, буду. Позырю.

Залупу-подмышки тёплой водой ополоснул под краном, щетину побрил, одеколоном збрызнулся, приоделся. В новые носки и в старую тройку. С бубенцами – хех!
Подумал, чего не хватает? – Во! — галстук надел и на дорожку маленькую засадил, ну, чтобы в гостях не охмелеть резко. Потом ещё подумал секунду и решил, что одной маленькой маловато будет – две в самый раз! Чтобы не опозориться там.

И попёрся на торжественную сдачу пизды в эксплуатацию. (Это шутка такая была во времена буйного строительства коммунизма.)

У подъезда резко вспомнил про две вещи.
На обе времени нет – всю водку выпьют суки-однокашники. Я свою компанию помню! Бытовал такой оксюморок в 204-ой комнате, вызывающий гомеопатический хохот, — «полная бутылка водки». И ещё гуляло по общаге нестандартное определение скорости света – типа скорость света равна скорости, с которой выпивается водка в 204-ой, что означает, как поняли наиболее продвинутые в физике фтыкатели, что скорость света — это нечто бисписды стремительное до полного охуевания пространства, времени и совести.
Из-за этой измены я опрометчиво воплотил только вторую идею – заскочил в цветочный ларёк напротив дома, купил букет белых роз. Хотя подмывало с намёком калы купить. Сдержался.

Врываюсь с цветами наперевес в подъезд за какой-то нечеловеческой красоты блондинкой в белом пеньюаре, исчезающей в створках лифта, как Афродита в хлопьях пены, йоптеть. Я ногу в двери – остановись мгновенье, ты пиздато!
Заскочил, тяжело дыша.
- Уфффффф, мне на седьмой!
- Вы, наверное, тоже на свадьбу к Петру Кириллычу? – Живо интересуется с нескрываемым животным интересом. Просто приглашение к сексу! И ведь догадалась-то, пезда в гамашах, что на свадьбу. Во, бля, мадам Марпл! В молодости. Нууу, ща точно в историю с неожиданным концом влипнем!

Дальше как-то само собой получилось — меня ж полкило свежей водки бодрит, не считая масла. (Чтоб не охмелеть!)
- Ну, дык йоптеж! Мож поебёмся? – Вежливо, но как бы с намёком говорю я ей, типа поддерживаю беседу. Губу недвусмысленно закусил, а сам её бесстыдным взглядом обыскиваю с ног до груди.
А там, я вам скажу, есть на что посмотреть, за что подержаться.
И раздевать в сущности не надо – бельё всё полупрозрачное, будто целлофановое, все прелести как на ладони: сиськи размера третьего-с-четвёртью не меньше, соски, словно налимоненные, виноградинами в рот просятся, жопа зеркальную стенку лифта подпирает, как два шара боулинговых, так на дабл и напрашиваются, животик такой впукло-выпуклый, и пупок посредине, в который, как говорила Шыхерезада в дазволенных речах «легко войдёт полтишок масла», а спермы и тем пачее.
Очаровательная рожа в кудряшках. А глаза! Блядовитые-блядовитые, виновато улыбающиеся. Под правым игривый фингал чуть припудренный пудрой. Значит склонна к животным страстям, однозначно! И все эти возбуждающие фетиши, как в комнате смеха, в трёх зеркалах лифта размножаются, уходя в перспективу.
- Ну, что Вы, такое говорите! – Кокетничает.
Мой юный друг – седые яйца, встрепенулся навстречу нечаянному счастью. Я только и успел его в букет замаскировать, чтоб не высовывался — всё-таки интеллигентный человек. Красный диплом автодорожного техникума, если что.
Стою, как влюблённый мудак, улыбаюсь, букетом, словно веером, ширинку обмахиваю. И мысли робкие, трепетные: «Здесь прям выебать или до свадьбы потерпеть?»

Не, — думаю, – На свадьбе ещё хуй знает, что приключиться может в кульминации. Нажрусь ведь. Или кто из однокашников выебет из-под носа. Или брачное ложе какой-нибудь мудак обблюёт. Надо – думаю. – прям здесь, прям сейчас. Другого шанса не будет. Пора наконец, как говорится, избавиться от детской болезни левизны!
Тем более, что кокетливость, приветливость и наряд визавийки моей располагали к моментальной и необузданной интимности.
Это всё пронеслось быстрее скорости света в моём возбуждённом мозге. И начал я судорожно за спиной всеми пальцами левой руки кнопки хаотически нажимать, надеясь набрать вслепую код даВинчи, чтобы лифт нахуй заклинило на некоторое необходимое для полового соития время. Но, блядь, не ГариПотер нихуя, не получается с магической криптографией!

Доехали до седьмого этажа.
Лифт остановился, дверь напряглась… и тут хуйякс! – лифт задрожал, дверь крякнула натужно. И не открылась.

Повезло!

Ага!
Только это не двери лифта крякнули – хуле им железкам пластиглазовым крякать-то, утки они что ли! Это у меня в брюхе «Ледоход на Волге» художника Алексея Кондратьевича Саврасина тронулся, «река несла по ветру льдины». Весна, блядь, грачи прилетели!
И лифт вздрогнул не просто оттого, что остановился аварийно или там магически-хуергически, а оттого, что это меня, прислонённого фривольно к евоной стенке, передёрнуло судорогой через всю двенадцативёрстную кишку по всему нещасному телу.
Мороз пробежал меж моих егодичных булок и сжал яйца ледяной рукой.
«Вот щас и поебёмся…» — рассеяно подумал я, теряя связь с надвигающейся реальностью. – «Лучше бы я вместо цветов, посрать сходил бы. Хотя бы за тот же ларёк с калами…»
И в довесок к трагикомизму происходящего в голове всплыла, как утопленница в майскую ночь, сакраментальная фраза — «Мадам… жё ни манн шпа сис жюр!» Ага!

«Фуууу! Вонища!» — ну, вот — сам не заметил, что подпустил душмана.
В отчаянии я попытался овладеть собой.
Но в самостийном брюхе снова со скрипом и гулом заворочались жернова расстройства пищеварительного эксцесса.
Вот нахуя я, спрашивается, дома ещё сливочного масла полпачки сожрал, как советует Большая Советская Энциклопедия — ну, уже чтобы наверняка не захмелеть и не опозориться! Вот нахуя ?! Одной водки бы вполне хватило!
Чую, щас нешуточная пальпация начнётся. И я стал громко, но интеллигентно, кашлять, дабы заглушить неинтеллигентные завывания моего чрева. Потуги вернуть статус-скво и напряжение верхних отделов вдыхательных путей не прошло незамеченным для моего нижнего отдела пищеварительной цепочки, который подло воспользовавшись моим секундным замешательством, выпустил едкое облако иприта удушливого действия. Хорошо хоть не сильно шумно. Потому что кашлял я гораздо шумнее.

Прекрасное розовое ебальце ангела небесного в натуральную величину перекосилось и отравлено покраснело. И она тоже закашляла. Ну, ещё бы! Я сам старался дышать через раз и едва сдерживался, чтобы навеки не зажать нос пальцами. А ещё говорят, мол, своё гавно не пахнет. Пахнет! Ещё как пахнет – просто сногсшибательно воняет в худшем смысле этого слова. Я готов был провалиться сквозь пол зеркального нужника, сквозь говно и сквозь землю. Я не смел взглянуть на терзаемое моими миазмами райское создание, на взаимность половых органов которого я только что рассчитывал.

Раздался подозрительный треск. Готов поклясться ослабленным рассудком, что этот некультурный шум был не моих рук… полужопий делом. Я находился в полной просрации – просто затормозил, как таракан под домашним тапком, завис на несколько секунд, как живой мертвец из кинофильма.
Смирдило. И нешуточно.

И вот наконец-то я решился поднять свои грешные слезящиеся от смрада глаза на девушку.
И с удивлением обнаружил, что она всё ещё жива и даже находится в сознании, хотя психика её, без сомнения, подверглась тяжелому химическому испытанию. Она, как вольная птичка в клетке, судорожно царапалась в дверь своими розовыми коготками.
Сильная натура! – Восхитился я.
А я ведь, честно говоря, думал, что подозрительный грохот – это стук её отравленного организма об пол. Нет! Она отчаянно боролась за свободу со створками двери, припав носом и всей своей грудью третьего размера к неподдающейся спасительной щели.
Бедная, она жаждет свежего воздуха!
- Помогите! Ой-ой! Извините! Помогите! Ой!– плаксиво возвало небесное существо к своему невольному мучителю – мерзкому пердуну, не способному усмирить свой сфинктер в преддверьи счастья.

Как мог я не отозваться на этот отчаянный крик истерзанной души о помощи.
Я вцепился своими цепкими пальцами в резинки адовых ворот нашего газенвагена, напряг бицепсы … И со словами «Помогайте мне, мадемуазель!» оглушительно пёрнул.

Мгновенно просканировав себя, я по некоторой набухлости в трусах понял, что пёрнул в последний раз. Видимо, выбило дно.
Девушка ойкнула. – Понятно, не ожидала она подобного апача от человека в серой почти новой тройке и галстуке в горошек.
Я забормотал «Пардон! Пардон!», с обречённостью понимая, что через мгновенье никакие извинения мне уже не помогут.

Но Белоснежка, оттолкнув меня в сторону, с криком «Йобаный йогурт!» отскочила в противоположный угол, бесстыдно задрала платье, сдвинула в сторону тетиву стрингов и на полусогнутых начала строчить, как Анка-пулемётчица. Не-не, по звуку и эффекту это больше походило на залп дивизиона знаменитых «Катюш». Запахло психической атакой.

Такого НЛП (переведу, чтобы молообразованные фтыкатели не загружали сайт Гоогла – Нервно-Ленгвистическое Программирование, ну, то же самое, что зомбирование) мой измученный самоограничениями организм вынести не смог. И я, чтобы позорно не усраться прямо в парадно-выходные брюки, отбросив ложную стыдливость и случайный котях из трусов, занял боевую позицию в соседнем углу зазеркалья. Тут же забухала тяжёлая артиллерия. Такой канонады этот элитный новострой ещё не слыхал.

Девушка удивлённо-уважительно хмыкнула. Это польстило мне. Я благодарно улыбнулся ей в глаза за поддержку и подал жару — басовито и талантливо пропердел «Бу-бу-бу-бух! Сатанатам правит бал, там правит бал! Бу-бу-бу-бух!», увесистые осколки говна метко и кучно, как по маслу, ложились в самый угол. Она — поэтическая натура — ответила в унисон меццо-сопрано «Тра-та-та-та-та! У любви, как у пташки, крылья! Тра-та-та-та-та!» мелкими брызгами по площадям. За свободу, за отчизну до конца!

Синхронный приступ нежданного несчастья сроднил нас, мы, как вольные гордые птицы, вознеслись над пошлым миром и лживой моралью. А хуле ещё делать – обосрались по полной! Но мы были невинны и чисты, как малыши, сидящие на соседних горшках.
Всё это мы легко читали друг у друга в просветлевших и просветлённых глазах…
Мы счастливо улыбались, освобождённые от гнёта условностей. Мы потеряли счет времени и говну… После слияния наших куч и душ будущая интимная близость в более разнообразных позах казалась естественной и очевидной. Куда уж может быть ещё естественней и интимней! Пещерные тела моего полового фаллоса вновь наполнились свежей кровью. Запахло любовью.

И вот Она, напевая своей очаровательной попкой одноимённые арии, тянет ко мне руки, я, не переставая элегантно дефикализироваться, протягиваю Ей букет белых роз…

И в это время двери лифта беззвучно открываются...
А там жених с цветком в петлице, невеста в фате и толпа родственников и гостей, выглядывающая из-за спин молодожёнов.

Кабы при этой по-гётевски мощной кульминационной немой сцене присутствовал Гоголь Н.В., он бы до кучи ко второму тому «Мёртвых душ» сжёг бы к хуям и «Ревизора»!


© xxx3x

Добавить комментарий

    • izbu141izbu58izbu74izbu91izbu132izbu70izbu76
      izbu100izbu138izbu148izbu68izbu97izbu99izbu25
      izbu125izbu20izbu61izbu16izbu60izbu124izbu11
      izbu53izbu1izbu79izbu44izbu31izbu35izbu67
      izbu3izbu4izbu5izbu133izbu66izbu9izbu10
      izbu129izbu13izbu14izbu15izbu16izbu21izbu23
      izbu24izbu81izbu27izbu28izbu30izbu2izbu32
      izbu33izbu34izbu77izbu36izbu37izbu41izbu12
      izbu45izbu46izbu49izbu139izbu54izbu56izbu57
      izbu98izbu62izbu64izbu65izbu8izbu6izbu71
      izbu72izbu73izbu75izbu78izbu80izbu82izbu83
      izbu84izbu85izbu86izbu87izbu88izbu89izbu92
      izbu93izbu94izbu96izbu102izbu103izbu104izbu105
      izbu107izbu108izbu109izbu110izbu111izbu112izbu113
      izbu114izbu117izbu118izbu119izbu120izbu122izbu126
      izbu127izbu130izbu134izbu135izbu136izbu137izbu143
      izbu144izbu145izbu146izbu147
  • Или водите через социальные сети

Интересное в сети




Последние комментарии

Мерило
Мария Кожевникова в статье то 174, то 168 см., прям хамелеон какая-то izbu141
Madgahead
Да он сука, все песни у кого нибудь да списывал.
serg77
Как они похожи. izbu137
hairov
Я смотрю кацлы только минусить умеют, правда глаза колет.